![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Молчание - это эхо моей души...
Я давал себе отдохнуть своей терпимостью. Я шел и придумывал стишки глупого содержания, наверное, они относились к ней. Любой услышавший их, подумал бы про меня как про умалишенного…
Я сам думаю о себе как об умалишенном, мои поступки часто к этому располагают. Точнее не поступки , а результат их, хотя нет: я не умалишенный – я… я … я всего лишь хочу чтобы было как лучше. Это как если везде лежат трупы и воняет гнилью, которая пробивает ноздри до тошноты, и каждый следующий вдох вселяет головокружение и повышенное выделение слюны и давление, а я как опрятный малый хочу сделать добро - убрать и похоронить тела бедных разорванных в клочья людей, трупов. Ведь мы на войне – на войне же бывают только трупы – только там убивают. А в жизни не убивают, в ней убиваются. Как я. Я сам себя жру. Изнутри. Я сожрал свое мягкое сердце давно, свою любовь к человечеству, к тебе, как кусок мяса, после 4 дневной голодовки. Как же буду выглядеть я после уборки трупов. Глупо… Сумасшедшим.
В последнее время я начал слушать людей, их дыхание, тембр голоса, мнение, гениальные, по их мнению мысли о повседневности, да… именно слушать, а не прислушиваться. После этого я смог даже их слышать. Слышать людей – какой же дар. И я им упиваюсь, наслаждаюсь, я радуюсь и плачу, плачу громче матери потерявшей только что ребенка, громче ангела видящего мои грехи, громче Земли, которую по которой я шел и наносил страдания ей. Почему я не могу услышать себя, не могу увидеть в зеркале своей души. Не могу похоронить того маленького ребенка, которого я внутри себя убил, того маленького чистого ребенка кем я был, когда не знал похоти и жизненной лихорадки.
Боже как долго я был в коме. Розовая кокаиновая диета. Отнимается голова – плывем по течению. Страшнее этого мое непонимание этого. Да-да… Я никогда не буду таким больше хорошими и положительным, каким был до, только в сторону удовлетворения, добро пожаловать в новую жизнь, никто не узнает этого. Они не были мной и не станут, иммунитет растет к ним. Добро пожаловать в печаль – каждый хочет этого. Сумбур, страсть – я ваш сын, я вернусь к вам.
Я убью тебя Бог, я тебя родил – мне тебя и убивать, титан моего воображения, твоя смерть - смерть плоти моего воображения. Скажи мне что ты, кто ты. Дай я сделаю это. Если я не прав – мне не страшно. Я привык отвечать за себя. Хотя я даже этого и не знаю. Ты мой последний легальный наркотик – дай мне веру в тебя. Ты же сам боишься чтобы я поверил в тебя. Не хватает мыслей о тебе, и только начинает болеть голова. Голова болит не о вере в тебя, а о принадлежности тебя ко мне.
Все это думал я, когда сочинял себе красивое будущее с тобой в нашем странном союзе лжи и страха оставаться как друг с другом так и без:
Я ,я хотел, хотел, хотел этого всю жизнь!
Давай, давай, давай рви мою жизнь!
Ну возьми, возьми еще кусок моей слабости,
И на твоей больной и окровавленной радости!
Я построю храм крика, в котором при виде тебя будут молчать.
А при моем виде будут бешено безжалостно горло разрывать!
- Я боюсь тебя! – не успел зайти к себе сказала она мне.
- Я тоже себя боюсь! – пытаясь пройти мимо сказал я.
- Ты стал таким холодным …- она дрожала
- Холод такой холодный, как я… - добавил я метафизики.
- да что ты! – возмущенно.
- ты не чувствуешь моего внутреннего феникса ! Ты жалкое породие чуши! – закипел я неожиданно.
- не начинай я не могу ! – она взмолилась
- Слабый стервятник , нет падаль которую они жрут, убери руки мразь - фантомом извергал я эмоцию.
- прояви ты терпимость ко мне - настораживалась она.
- Я самый терпеливый в твоем жалком мире человек, самые терпеливые люди – это самые вспыльчивые, как ни парадоксально, им тяжелее сдерживаться – начал было хладнокровно я.
- ну вот видишь как все просто. – стихала она
Я сам думаю о себе как об умалишенном, мои поступки часто к этому располагают. Точнее не поступки , а результат их, хотя нет: я не умалишенный – я… я … я всего лишь хочу чтобы было как лучше. Это как если везде лежат трупы и воняет гнилью, которая пробивает ноздри до тошноты, и каждый следующий вдох вселяет головокружение и повышенное выделение слюны и давление, а я как опрятный малый хочу сделать добро - убрать и похоронить тела бедных разорванных в клочья людей, трупов. Ведь мы на войне – на войне же бывают только трупы – только там убивают. А в жизни не убивают, в ней убиваются. Как я. Я сам себя жру. Изнутри. Я сожрал свое мягкое сердце давно, свою любовь к человечеству, к тебе, как кусок мяса, после 4 дневной голодовки. Как же буду выглядеть я после уборки трупов. Глупо… Сумасшедшим.
В последнее время я начал слушать людей, их дыхание, тембр голоса, мнение, гениальные, по их мнению мысли о повседневности, да… именно слушать, а не прислушиваться. После этого я смог даже их слышать. Слышать людей – какой же дар. И я им упиваюсь, наслаждаюсь, я радуюсь и плачу, плачу громче матери потерявшей только что ребенка, громче ангела видящего мои грехи, громче Земли, которую по которой я шел и наносил страдания ей. Почему я не могу услышать себя, не могу увидеть в зеркале своей души. Не могу похоронить того маленького ребенка, которого я внутри себя убил, того маленького чистого ребенка кем я был, когда не знал похоти и жизненной лихорадки.
Боже как долго я был в коме. Розовая кокаиновая диета. Отнимается голова – плывем по течению. Страшнее этого мое непонимание этого. Да-да… Я никогда не буду таким больше хорошими и положительным, каким был до, только в сторону удовлетворения, добро пожаловать в новую жизнь, никто не узнает этого. Они не были мной и не станут, иммунитет растет к ним. Добро пожаловать в печаль – каждый хочет этого. Сумбур, страсть – я ваш сын, я вернусь к вам.
Я убью тебя Бог, я тебя родил – мне тебя и убивать, титан моего воображения, твоя смерть - смерть плоти моего воображения. Скажи мне что ты, кто ты. Дай я сделаю это. Если я не прав – мне не страшно. Я привык отвечать за себя. Хотя я даже этого и не знаю. Ты мой последний легальный наркотик – дай мне веру в тебя. Ты же сам боишься чтобы я поверил в тебя. Не хватает мыслей о тебе, и только начинает болеть голова. Голова болит не о вере в тебя, а о принадлежности тебя ко мне.
Все это думал я, когда сочинял себе красивое будущее с тобой в нашем странном союзе лжи и страха оставаться как друг с другом так и без:
Я ,я хотел, хотел, хотел этого всю жизнь!
Давай, давай, давай рви мою жизнь!
Ну возьми, возьми еще кусок моей слабости,
И на твоей больной и окровавленной радости!
Я построю храм крика, в котором при виде тебя будут молчать.
А при моем виде будут бешено безжалостно горло разрывать!
- Я боюсь тебя! – не успел зайти к себе сказала она мне.
- Я тоже себя боюсь! – пытаясь пройти мимо сказал я.
- Ты стал таким холодным …- она дрожала
- Холод такой холодный, как я… - добавил я метафизики.
- да что ты! – возмущенно.
- ты не чувствуешь моего внутреннего феникса ! Ты жалкое породие чуши! – закипел я неожиданно.
- не начинай я не могу ! – она взмолилась
- Слабый стервятник , нет падаль которую они жрут, убери руки мразь - фантомом извергал я эмоцию.
- прояви ты терпимость ко мне - настораживалась она.
- Я самый терпеливый в твоем жалком мире человек, самые терпеливые люди – это самые вспыльчивые, как ни парадоксально, им тяжелее сдерживаться – начал было хладнокровно я.
- ну вот видишь как все просто. – стихала она