blascor

Молчание - это эхо моей души...

Tue, 03 Jun 2008 19:26:31 GMT

Я давал себе отдохнуть своей терпимостью. Я шел и придумывал стишки глупого содержания, наверное, они относились к ней. Любой услышавший их, подумал бы про меня как про умалишенного…
Я сам думаю о себе как об умалишенном, мои поступки часто к этому располагают. Точнее не поступки , а результат их, хотя нет: я не умалишенный – я… я … я всего лишь хочу чтобы было как лучше. Это как если везде лежат трупы и воняет гнилью, которая пробивает ноздри до тошноты, и каждый следующий вдох вселяет головокружение и повышенное выделение слюны и давление, а я как опрятный малый хочу сделать добро - убрать и похоронить тела бедных разорванных в клочья людей, трупов. Ведь мы на войне – на войне же бывают только трупы – только там убивают. А в жизни не убивают, в ней убиваются. Как я. Я сам себя жру. Изнутри. Я сожрал свое мягкое сердце давно, свою любовь к человечеству, к тебе, как кусок мяса, после 4 дневной голодовки. Как же буду выглядеть я после уборки трупов. Глупо… Сумасшедшим.
В последнее время я начал слушать людей, их дыхание, тембр голоса, мнение, гениальные, по их мнению мысли о повседневности, да… именно слушать, а не прислушиваться. После этого я смог даже их слышать. Слышать людей – какой же дар. И я им упиваюсь, наслаждаюсь, я радуюсь и плачу, плачу громче матери потерявшей только что ребенка, громче ангела видящего мои грехи, громче Земли, которую по которой я шел и наносил страдания ей. Почему я не могу услышать себя, не могу увидеть в зеркале своей души. Не могу похоронить того маленького ребенка, которого я внутри себя убил, того маленького чистого ребенка кем я был, когда не знал похоти и жизненной лихорадки.
Боже как долго я был в коме. Розовая кокаиновая диета. Отнимается голова – плывем по течению. Страшнее этого мое непонимание этого. Да-да… Я никогда не буду таким больше хорошими и положительным, каким был до, только в сторону удовлетворения, добро пожаловать в новую жизнь, никто не узнает этого. Они не были мной и не станут, иммунитет растет к ним. Добро пожаловать в печаль – каждый хочет этого. Сумбур, страсть – я ваш сын, я вернусь к вам.
Я убью тебя Бог, я тебя родил – мне тебя и убивать, титан моего воображения, твоя смерть - смерть плоти моего воображения. Скажи мне что ты, кто ты. Дай я сделаю это. Если я не прав – мне не страшно. Я привык отвечать за себя. Хотя я даже этого и не знаю. Ты мой последний легальный наркотик – дай мне веру в тебя. Ты же сам боишься чтобы я поверил в тебя. Не хватает мыслей о тебе, и только начинает болеть голова. Голова болит не о вере в тебя, а о принадлежности тебя ко мне.
Все это думал я, когда сочинял себе красивое будущее с тобой в нашем странном союзе лжи и страха оставаться как друг с другом так и без:
Я ,я хотел, хотел, хотел этого всю жизнь!
Давай, давай, давай рви мою жизнь!
Ну возьми, возьми еще кусок моей слабости,
И на твоей больной и окровавленной радости!
Я построю храм крика, в котором при виде тебя будут молчать.
А при моем виде будут бешено безжалостно горло разрывать!
- Я боюсь тебя! – не успел зайти к себе сказала она мне.
- Я тоже себя боюсь! – пытаясь пройти мимо сказал я.
- Ты стал таким холодным …- она дрожала
- Холод такой холодный, как я… - добавил я метафизики.
- да что ты! – возмущенно.
- ты не чувствуешь моего внутреннего феникса ! Ты жалкое породие чуши! – закипел я неожиданно.
- не начинай я не могу ! – она взмолилась
- Слабый стервятник , нет падаль которую они жрут, убери руки мразь - фантомом извергал я эмоцию.
- прояви ты терпимость ко мне - настораживалась она.
- Я самый терпеливый в твоем жалком мире человек, самые терпеливые люди – это самые вспыльчивые, как ни парадоксально, им тяжелее сдерживаться – начал было хладнокровно я.
- ну вот видишь как все просто. – стихала она

помни, что каждый день - первый в оставшейся части жизни...

Sat, 07 Jul 2007 13:41:26 GMT

Я выбежал из подъезда. Начинался дождь, он вообще всегда начинается, когда я иду гулять, но сейчас он был какой-то злой, и мне показалось, что на меня. Я достал сигарету из кармана и закурил, мне нравилось дым пускать, даже дышать дымом больше, чем пускать... представляешь? Но пришлось все-таки вернуться: я забыл дома зонт. Выходишь из дома и думаешь, что же ты забыл, хотя на самом деле ты ничего не забыл, потом, правда, ты вспоминаешь все то, что ты забыл сделать еще много времени назад… и идешь на остановку и все думаешь о чем-то. А как спросят о чем… так и не скажешь. Может ты, вовсе, ни о чем и не думал. Кто тебя знает? Хотя нет… есть смельчаки, которые говорят, что они тебя знают или еще лучше, вот так: я всю жизнь тебя знаю…
Так и она была смелой как солнце, отдававшее свой свет всему, ведь некогда было задумываться, что и оно скоро угаснет.
- Как мало прожито как много жаль… - начала было она.
- дельфин, - усмехнулся я
- дурак, – буркнула она злобно
Мое настроение и так было, если передавать в цветах, серого оттенка, но направленное в сторону ласкового белого, но после этого оно полностью повернуло себя в тотально черный. Я прищурился с «неубедительно» позой.
- Подлец, - вошла в роль она.

Как же я привык, когда на меня орали, оскорбляли и унижали, воспринимал это как должное, но это был не крик. Это был размеренный голос, непоколебимый тон и гордый взгляд. Я начал чувствовать, что я проигрываю позиции. Каждое следующее слово, заставляло меня задуматься… даже найти его смысл в себе. Ну вот, например, назвали тебя предателем, а ты вместо того чтобы воспротивиться начинаешь вспоминать кого и когда ты предал… или, а предал ли? Даже того кого и не предал, тем самым ты только что себя и предал. Теперь ты точно предатель, теперь точно не надо противиться правде, тем более только что выдуманной. Подумав немного, чтобы это такое ответить понял, что впереди еще много ее страданий, так что пусть немного душу отведет.
Похвалил ее за печенье, которое, как выяснилось, она купила, я вышел на балкон. День явно провальный, чего уж. Я почувствовал сзади такой звук как будто ко мне кто-то крадется, это была конечно она. Она умела застать врасплох. Я бы даже назвал ее Врасплох, но она, конечно же, обиделась бы. Она часто обижалась на меня – я давал ей поводы, тем самым влюбляя ее все больше и больше, но вот не в себя, а в то состояние, которое она испытывала при моем присутствии – эмоциональный предел, чувство вины, боли. А когда меня не было - она начинала мучаться: искать эти чувства. Искать их источник – меня. А с тобой бывало такое, что понимаешь, что Вы не будете вместе НИКОГДА, но не потому что не хотите, а потому что у вас не получиться – вы одинаково заряженные пылинки, пылинки судьбы, которые будут отталкивать друг друга всегда, но будут бояться находиться в одиночестве… и будут только плыть и плыть и плыть… В тот момент я был слабее ее, нет слабее чем обстоятельства. Я давал себе отдохнуть своей терпимостью. Я шел и придумывал стишки глупого содержания, наверное, они относились к ней. Любой услышавший их, подумал бы про меня как про умалишенного. Конечно, ведь зачем думать о здоровом человеке, как об онкологическом заболевании.

Я -твои руки, я - твоя голова!
Я опухоль в мозге, я скоро буду мертва….

Хотя нет. Вот этот шедевр мне больше нравиться. Вот только надо акценты расставить правильно.

У неухоженной опушки леса сидела жалкая невеста.
И не скажу, что было платье ей ново, но было белое оно,
Глаза напоминали алый барбарис, ах нет, извольте вру, негодный!
Глаза напоминали сказочный закат…
Я буду честен – я буду прав, когда раскрою тайну вам одну,
Ведь душу отдала дьяволу свою!
И черви лезли из ее нагой груди,
Дней пять как жрали враки бедную особу.
Дня три как гнила она дни и ночи наполет.
Ей предписание сделали давно,
Умрешь ты дева все равно………

- С тобой так хорошо говорить о смерти. – шепотом произнесла она.
- Ты успокоилась? – вернулся к ней я.
- С тобой я всегда спокойна… - фальшивила она.
- Лишь только раздражительна! – скривился я в ухмылке.
Она подняла глаза в потолок и увидела муху.

- Смотри, какой мух! – расплылась в улыбке она.

Мне часто люди говорят только две вещи, при описании меня. Все напрямую связано с моей внешностью, как я думаю. Первая – это когда мне люди говорят, что я не дотягиваю по мозгам к своей внешности, а вторая – наоборот: я намного взрослее чем выгляжу. Как правило те кто одного со мной возраста говорят первое, остальные второе. Она же считала как и первые, хотя ей было больше чем мне, но она не знала сколько мне. Еще добавлю, что с первыми я разговорчив, со вторыми – нет.

- Мой саквояж эмоций наполнен тяжелой тоскою… - пробормотал я от безысходности
- Все так думают – резво ответила едкая она.
- И ты? – озлобленно задал ей вопрос
- А знаешь свою проблему? – не замечая моего вопроса продолжила она

Вот опять… Я для тебя, а ты как всегда!!! я тебе душу раскрываю, а ты меня не замечаешь… не замечаешь моих мыслей… моих страданий. Я так страдаю – всю жизнь я страдаю, а ты все равно не замечаешь. И ты хочешь чтобы я тебя за это любил? Да я даже ненависть буду считать тебе наградой, невежда… Разрушительный мысли… Вообще смысл жизни можно рассматривать как саморазрушение. Нет? Алкоголь, бессонные ночи, еда… Перечислять дальше? Так я дойду и до загрязнения окружающей среды, но цель то какая - побольше себя разрушить, чтобы при смерти страдать от страха умереть или от боли. А как же эти, которые все делают, как «правильно». Бедняжки… уже страдают, а еще не при смерти. Хотя какое там саморазрушение… самообман – вот смысл жизни… да он уж точно похож на смысл жизни. Самообман – это когда есть слово ретроспективность и вот именно так оно и пишется – идеально, добавил бы я, правильно. А ты написал его ретраспективность – ничего не заметил? Я тоже. Или ретроспиктивность – а произнесешь-то правильно, как не напиши… А теперь меняем ретроспективность на синоним – возвратность. Хм… если представить, что вот так вот люди возвращаются идеально, как оно написано, а потом что они возвращаются, когда оно написано с одной ошибкой – разницы нет? Самообман…

Она говорила, что лучше чем я. Я считал, что если что-то будет всерьез: она разведет свои слезы. Но жестокости во мне было хоть отбавляй, а в ней тяги к эмоции… больной эмоции… эмоции привязанности.
Страна чудес, был ее мир. Черно-белая картина – мой. Какой цвет самый сильный? Конечно черный! А слабый? Белый… С ней я был крайностью, двойной крайностью. Сильно-слабым… Черно-белым..
Счастливого конца в таких историях не бывает… Мы - это фильм, в котором только два героя, и одна комната и целый день. Нет полтора, все-таки, героя. Она на половину не тянет – значит я.

… Упасть на асфальт, чтобы тело в кровь, чтобы больше в твоих глазах не осталось сил на меня смотреть, чтобы подойти ко мне и зарыдать на всю улицу, что ты потеряла часть себя… своего счастья. А с пятого этажа высунулись головы и убедились в том что надо сдавать деньги на похороны, и в это момент они ощутят тебя, как никогда. Они вспомнят всю твою жизнь… Они ведь знают тебя всю жизнь… ведь есть смельчаки, которые говорят, что они тебя знают или еще лучше, вот так: я всю жизнь тебя знаю… а теперь они и смерть узнали твою? Как же им не знать твою жизнь? Ведь знать смерть важнее… чем жизнь!

- Знаю! – оторопел я, - я все свои проблемы знаю!
- Да ты, я смотрю, ничтожество! – возбужденно сказала она, не подумав

Иду огорченный собою, тобою, да именно тобой – это ты все испортил! Потому что я бы так никогда не сделал. Умный приятель… Куда деваться?
Она куда – то девалась, пропала и целый час молчит. Я совершенно один… я совершенно забыт. Все куда ушло, убежало, улетучилось, но что-то осталось. Что? Мысли о ней? Пылинки боли… Сугробы счастья где-то рядом… Я четко знаю, что тот счастлив – кто испытывает несчастье. А я испытываю сладость от твоей боли… от его боли… хватит обманывать себя – от своей боли я испытываю радость. Но тут вдруг пронзительный смысл слова «ничтожества» дал мне толчок к действию. К действию? К действию… противодействию.

- Самое интересное, что я хоть и ничтожество, но у меня есть шанс стать лучше, тем более что с каждым днем я чувствую себя сильнее и сильнее. А ты не ничтожество. Ты намного слабее ничтожества. Тебе сказкой покажется быть ничтожеством. Тебе не стать мной! Ты будешь вариться в своем болоте – болоте жизни. Все, кто тебя окружают – все подобие образа, звери знают мораль лучше! Инцест – вот кто они – слабая смесь из своей крови, которая болезнями засоряет наш мир. Они тебя будут ждать, потянут за собой. Жизнь для них – не срок. Это возможность добавить себе больше грехов. Ты превратишься в хлам. А что же…
- Что ты такое говоришь? – набухала она яростью, а потом слезами
- Прошу тебя если сможешь то сохрани, память, которую я дал… - начал утомляться я
- Ты не человек! Тебе все равно кто рядом с тобой. Тебе главное Ты. Ты даже не эгоист. Я не могу слов найти на тебя. Ты воспитан в лучших традиция средней прослойки общества! Убирайся! Не могу на тебя смотреть… Чудовище!!! – неразборчиво ревела она.

Я хладнокровно встал и пошел к двери. Резко вышел за дверь. Там и оделся. Начал спускаться… был на четвертом этаже, как сверху донеслось:
- не бросай меня! Прости… я..

А я и не бросаю, как полагал я. Я вышел на улицу, опять дождь, но слабый. Зонт есть – замечательно. Жаль только лужи большие, а обходить лень. Странное первое свидание… Все было не так как хотелось мне… Все что меня задевало – странное по своей сути, такая непонятная странность. В тот момент я был слабее дождя, нет слабее, чем обстоятельства. Я давал себе отдохнуть своей терпимостью. Я шел и придумывал стишки глупого содержания, наверное, они относились к ней. Любой услышавший их, подумал бы про меня как про умалишенного…

Вопрос не в том что произошло, а том как ты собираешься жить с этим дальше?

Мы обязательно встретимся, слышишь меня.... прости...

Thu, 05 Jul 2007 22:56:50 GMT

Жизнь дала трещину, странно неправда ли? Все казалось таким нерушимым. Но где же сама эта трещина... Скорее внутри, чем снаружи... Как легко многих обманывать, точнее не обманывать, они сами себя обманывают; каждый раз ты улыбаешься всем и смеешься, а внутри дыра - пропасть... хочется посмотреть туда, но от одной только мысли туда заглянуть, начинают покрываться мурашками руки и спина.
Своеобразный грецкий орех - это твой характер, внешне не пробиваем, а внутри все давно уже сгнило! Ты сам так захотел, твоя жизнь не лучше и не хуже других! Твои привычки всего лишь то, с чем ты сталкивался до этого момента... тебе страшно, что будет дальше... а дальше тебя бросят и спасаться ты будешь в ...
поднимая глаза вверх, начинаешь прищуриваться от яркого солнца, светящего в твои глаза и слишком белого цвета огромного облака над твоею головою. Рядом проходит человек, ты его не замечаешь, наверное, слишком погружен в себя. Друзья говорят, что она экстравагантна. Дурацкое слово, чтобы описать того, кто тебе нравиться, но, посмотрев туда, – ты не увидел ничего нового, душу ведь не увидеть, даже свою.
Через каких-то там пару часов ты стоишь в очереди за чудом, она стала рядом за тобой… кто-то всегда сзади стоит, тем более за чудом, но сегодня это была именно она и, причем, сзади тебя. Тебя всегда окружали проблемы, точнее не проблемы, а то, что ты назвал проблемами. В некотором роде ее тогда можно было тоже назвать проблемой, ну хотя бы на 1 маленькую секундочку, нет, вру, на один маленький миг, даже меньше.
- Я тебя помню
- меня невозможно забыть.
Блистательный ответ. По крайней мере она так выглядела, как будто произнесла блистательную речь, но я не захлопал, и вообще рядом никто не захлопал, не было никого кто бы мог захлопать….
Мы стояли в маленькой комнате, точнее коридоре, она начала суетиться по поводу беспорядка в квартире, у нее, наверняка, всегда был беспорядок, как у меня в голове, я сделал шаг и споткнулся об ее кроссовок… она улыбнулась….
Я покраснел, а что я еще мог сделать, наверное, люди всегда краснеют, когда попадаю в неловкую ситуацию. Я хотел пить, мне вообще свойственно все время что-то хотеть, поэтому, наверное, она и сказала, что чай - на кухне, а почему он на кухне…. Что? Чай всегда должен быть на кухне? Но все равно он был на кухне и поэтому пришлось идти именно туда - на кухню. Вообще у людей привычка ходить на кухню. Вот не хочется есть, а все равно идешь на кухню, а вдруг вот захочется тебе… но мне не хотелось идти на кухню. Я хотел слушать… нет, я хотел слышать…
слышать ее, но она молчала… она нервничала. Люди всегда нервничают, когда хотят понравиться, но мне нравилось, когда она нервничала. Суть ее нервозности была в том, что она постоянно эксцентрично что-то делала. Потом мы сели и просто заговорили. Она говорила больше, чем я. Ей вообще было свойственно много говорить, как оказалось, в тот момент. Она учила меня, учила жизни. Потом она начала рассказывать мне о моих привычках, т.к. считала себя психологом. А твои привычки, говорила она …а твои привычки всего лишь то с чем ты сталкивался до этого момента... тебе страшно, что будет дальше... а дальше тебя бросят и спасаться ты будешь в сигарете... сигарета, я бы даже сказал папироса, хотя нет - сигара, да именно сигара...
нравиться дым пускать даже дышать дымом больше чем пускать... представляешь? Я дышу дымом... до этого ты дышал нежностью, сейчас ты будешь дышать дымом. А завтра ты не будешь дышать. Почему? А тебе нечем дышать, ты мертв – тебя нету. Хотя нет, ошибка какая-то. Есть. Что-то все-таки в этом мире есть… Наверное, это любовь. О любви часто говорят… вот и мы с ней говорили о любви, она сама начала. Я про любовь не сказал ни слова, но она считала, что именно МЫ и говорим о любви. Потом она начала примерять одежду в другой комнате и показывать мне, ей было интересно, что я думаю по поводу занятия ….. нет не занятия, а начала занятия любовью в этом платье или в этом…….
Я кивал, я часто киваю, когда здороваюсь, но ей было этого достаточно, она была как ребенок, играющий сам с собой.. потом она одела черное декольте, которое было ей велико. Наш разговор изменился довольно-таки быстро после моего комплимента:
- Как я выгляжу?
( Как проблема, думал я в этот момент)
- Замечательно…
- А я думала как проблема!
- Ты умеешь читать мысли?
- Да…. Твои!
Я специально перестал думать. Она ,правда, все равно читала мои мысли, а я ей не мешал. Я вспомнил отца, странный момент для него я выделил, подходящий, я бы сказал. Отец часто смотрел фильмы, он был умным человеком, он часто представлял меня кем-то или чем-то, лучше сказать, особенным…
Представляю себя героем кинофильма… драмы, а почему я? Не хочу умирать… я так мало сделал зла, что, думаю, могу еще попробовать себя в добром поступке.
Бреду по дорожке вдоль моста,
мне нищий руку тянул когда….
Я думал обманщиком слыл он, наглец –
нет не подам тебе я, хитрец!

И не получилось, а так хотелось…. Я всегда говорю, что не получилось и всегда, когда получилось, что это сделал Я. Ведь все герои мелодрам так говорят… или думают так. Но так и не получилось сделать доброго поступка, странно, а так хотелось…
А почему ты всегда называешь себя на ты? Безобразие какое-то? Во мне всегда было несколько людей…. Они рвали меня на части, как будто разделяя мораль…
Про мораль она говорила, как про искусство, которым, по правде говоря, и не обладала. Она говорила об этом как будто о чем-то заученном наизусть. Я смотрел на нее…. Сквозь нее… ручей лился жизни, который угасал под моим взглядом. Она подсела ко мне, боялась потерять его – мой взгляд, он ее завораживал, он питал ее. Легкое касание ее рукой наполнило меня теплом, я улыбнулся. Она провела рукой по моему лицу и сказала, что оно необычное…. Я всегда считал, что у меня большой нос… не славянское, как она говорила, она подсела еще ближе, я начал слышать ее дыхание у себя на шее, нежно посмотрела мне в глаза, что зрачки ее расширились, она захохотала, как сумасшедшая. Я притих, чудно было как-то. Она подсела еще ближе и прижалась ко мне. Мне стало не по себе, тяжело на душе. Она начала плакать, и слезы катились все ниже и ниже по моей штанине, мне стало жалко сначала ее, а потом почему-то штанину, но она вытерла слезу со штанины, гордо подняла голову и спросила:
- Ты меня любишь?
Я бы отдал руку, если бы я смог тогда вымолвить хоть слово, но я не смог. Ком в горле стоял так, что я ни звука не издал. Мне стало страшно. Она вырвалась от меня, как из клетки птица на волю, рухнула на пол и завыла. Я сидел смирно, как на посту.
- Ты меня любишь? – вопила она в истерике.
Я вспомнил, кто я. За этот миг я вспомнил пол жизни. Начало колоть в сердце. Я дотронулся рукой к правой груди, там болело. Она расхохаталась:
- Сердце слева, мальчишка!
Опешив от этого заявления, я понял, что болело точно не сердце.
- Я тебя ненавижу – прошипел я. Голова точно хотела взорваться, я стал красный, как раскаленная сталь.
- так значит любишь… - прошептала она сквозь слезы.

…….

Я выбежал из подъезда. Начинался дождь, он вообще всегда начинается, когда я иду гулять, но сейчас он был какой-то злой и мне показалось, что на меня. Я достал сигарету из кармана и закурил, мне нравилось дым пускать даже дышать дымом больше чем пускать... представляешь? Я дышу дымом...а дым летит и постепенно расторяется в воздухе, как растворяется твоя жизнь среди других таких же……

О боже, я совсем забыл... жизнь дала трещину, странно неправда ли?

Sun, 01 Jul 2007 23:22:09 GMT

Суета, такая суета
как же я хочу туда - в самый эпицентр!!!!!
Но, бля, боюсь моя душа не успеет протиснуться
всего - то милиметр!!!!!!
И тогда? что же мне тогда?
Остается делать?
Остается мириться, и с этим и с тем
в борьбе с собой и с кучей проблем!!!!!

Из стороны во внутрь,
сверху направо, судьба несет тебя не влево не вправо,
где-то ветер подует и разрежет лицо!
кто-то спрячется за страшным стеклом,
где-то хищник догонит - или ты его первым,
взбунтуется взрывом - моим сущесвом,
или смотри глазами ребенка, увидев себя с разбитым лицом... лицом!!!!!!!! лицо-о-о-о-о-оо-о-о-о-о-о-оооооооооом!!!!!!!!!!!!!!!!!
----------------------------------------------------------------------------------

падают на землю хлопья, замерзает мир, а теплым остается взгляд собаки в этот холод с перебитой лапой, смотрит на тебя как будто знает подтверждает, хвост виляет, вспомнил что когда-то в детстве спас щенка от лютой смерти, накормил согрел рукою, и оставил жить с собою, а проснувшись утром рядом, не увидел ты награды, не увидел ласк щенячих, просто в тот же вечер страшный, когда видел ты свой сон родители выгнали его ВОН!!!!!!!